Реакция некоторой части населения Российской Федерации на начавшуюся в 2022 г. специальную военную операцию на Украине породила новое социальнополитическое явление — релокацию. Данным термином обозначается перемещение несогласных с политикой государства либо испытывающих экономические проблемы его граждан за границу с сохранением их образа жизни, быта и занятий, без интеграции в принимающее общество. В настоящем исследовании рассматривается суть и логика указанного явления на примере Армении — одного из главных на данный момент направлений релокации россиян; рассмотрены его отличия от эмиграции прошлого. Актуальность исследования предопределена значением описываемого явления как для российского общества, так и для обществ принимающих стран. В данном контексте Армения также предстает характерным примером. Вместе с тем, учитывая «молодость» проблемы, которая приобрела серьезные масштабы лишь с 2022 г., научных публикаций по ней крайне мало, а в фокус внимания историка тема нашего исследования не попадала вовсе. Это приводит к большей ориентации данной работы на источники, в качестве которых предстают прежде всего публикации в СМИ, собственные опросы и интервью, а также статистические материалы. Специфика источниковой базы предполагает ориентацию на методы контент-анализа, а также наблюдения и непосредственного контакта с носителями информации. Направленность исследования предполагает и использование сравнительного метода при оценке особенностей релокации на фоне эмиграции россиян в Армению в начале XX столетия. В итоге автор приходит к выводам о том, что, несмотря на ряд схожих моментов, современная релокация— качественно новое явление, обусловленное как влиянием времени, так и особенностью психологии российского креативного класса. Сами релоканты в свою очередь способны оказать значительное влияние на армянское общество
В статье исследуется положение ирландских военных, эмигрировавших из Франции в Великобританию, происхождение ирландской бригады и идентичность ирландских католиков в конце XVIII в. Анализ источников показывает, что ослабление ирландских связей с якобитами и восстановление католических джентри в правах способствовало возвращению мигрантов на родину и их постепенной интеграции в социально-политические структуры. Создание ирландской бригады под командованием франко-ирландских офицеров в 1790-х гг. являет собой поворотный момент в политике британского правительства, которое стремилось обрести поддержку католического большинства Ирландии. Трудности, с которыми пришлось столкнуться при создании бригады, отражают негативное отношение колониального сообщества к католикам. Автор приходит к выводу о том, что формирование бригады ирландских католиков — важное событие в истории Ирландии, знаменующее зарождение традиции службы в британских вооруженных силах. Культурная гибкость и восприимчивость к изменениям позволили католикам интегрироваться в британскую общность
Развитие железнодорожного строительства в Российской империи сопровождалось попытками формирования в регионах нового социального пространства, частично обусловленного потребностями самих железных дорог, а частично — задачами социально-культурной модернизации страны. Важной составляющей социальной программы на железных дорогах стало развитие системы общего и профессионального образования, в том числе посредством мер по материальной поддержке учеников из семей железнодорожных служащих. В представленной статье на материалах из фондов Государственного архива Ростовской области исследуются формы социальной поддержки нуждающихся учеников на Владикавказской железной дороге, оценивается эффективность организационных мер по расширению доступа к образованию детей из семей служащих
В статье рассмотрены сложности, с которыми столкнулись российские эмигранты в 1920-е гг. при получении высшего образования в Чехословакии. Новизна и актуальность представленного исследования заключается в формулировке проблемы, когда в центр внимания поставлена повседневная жизнь отдельной социальной группы — «студенчества». На основе данных фондов Национального архива Чешской Республики показано, что основными проблемами эмигрантов-студентов были жилье, здоровье и трудоустройство. Выявлено, что семейным студентам справляться с этими трудностями было сложнее. На основе анализа источников продемонстрированы способы преодоления сложностей, возникающих в жизни студентов. Комитет по обеспечению образования русских и украинских студентов в Чехословакии благодаря ассигнованиям Министерства иностранных дел Ч. С. Р. обеспечивал общежитием, проводил медицинские осмотры и амбулаторное лечение, выделял дополнительные пособия семейным студентам. Помощь в трудоустройстве выпускников (поиск работы в других странах, обучение дополнительному ремеслу) оказало Объединение русских, окончивших высшие учебные заведения в Ч. С. Р. В статье сделан вывод, что несмотря на все трудности студенческой жизни, молодые эмигранты смогли получить высшее образование, которое в дальнейшем помогло им адаптироваться к социальным, экономическим, политическим и культурным условиям страны проживания и занять достойное место в социальной структуре европейского общества
В статье рассматривается творческое наследие крупнейшего мыслителя русской эмиграции, наиболее известного представителя второй «волны» — историка Николая Ивановича Ульянова, посвященное казачьему самостийничеству («казакийству»). Хорошо известны его работы по разрешению национального вопроса в России. В то же время у Н. И. Ульянова есть работа «Казакиада», анализирующая казакийскую самостийность. В архиве «Лондонской школы экономики и политических наук» удалось найти несокращенный черновик данной статьи. Тема изучения казакийской идеологии прослеживается также в переписке Н. И. Ульянова с историком С. П. Мельгуновым, главным редактором журнала «Российский демократ». Все архивные источники впервые вводятся в научный оборот. Представлен подробный обзор взглядов историка на фоне истории эволюции казакийской идеологии. Особенное внимание уделяется американскому закону о порабощенных нациях, по которому признается независимость мифической страны «Казакия». Н. И. Ульянов выделял проблемы в самостийнической идеологии: обоснование новой псевдонации, границы будущей «Казакии», взаимоотношения с украинскими сепаратистами. Особенное внимание уделяется анализу расового происхождения казачества. Подробно рассматривается тюркская, кавказская, германская и другие ненаучные теории. В тексте статьи Н. И. Ульянова «Казакиада» сочетаются тенденции, характерные для его творчества — высокий научный уровень и полемическая заостренность, обращенная к врагам России. Анализ концепций историка и мыслителя русской эмиграции убедительно свидетельствует об актуальности поднятых им научных и общественно-политических проблем
Изучение репрезентации эмиграции бедняков в данной статье проведено через призму дискурс-анализа. Его компоненты были внедрены при анализе трансформации у викторианцев образа эмиграции как отдельной социокультурной практики. Как инструмент теоретического анализа, практики в направлении новой социальной истории допускают приобщение к исследованию дискурсивных методов. Цель данной статьи — выявление факторов, которые влияли на репрезентацию социальной проблемы бедности в средневикторианской Англии, на примере эмиграции как социокультурной практики. К исследованию были привлечены ранее не охваченные отечественной историографией материалы викторианской английской прессы, в том числе региональной. На основе анализа газет как специфичного источника по истории общественного мнения показана многозадачность практики миграции для викторианцев в контексте снижения социальной напряженности, практической реализации политико-экономических учений, формирования образа домашних колоний, распространения ценностных концептов метрополии в колониях. Доказывается, что оценка миграций была подчинена дихотомии дискурсов об «одобряемом» и «порицаемом» бедняке. Результаты исследования демонстрируют, что в 1850–1884 гг. эмиграция выступает популярным и одобряемым социумом фактором поддержания социальной стабильности. Она способствовала утверждению ценностных оснований английского общества в домашних колониях и в целом находила широкую поддержку в газетах, публикационная деятельность которых транслировала эмиграционную пропаганду
В статье рассматриваются дискуссионные вопросы, связанные с реформами духовных школ Российской империи и их внутренней жизнью. Изучение комплекса архивных источников центрального и регионального архивов позволило сформулировать выводы о том, что реформы, проводившиеся в 1808 и 1867Ǿгг., были обусловлены необходимостью институционализации духовного образования, выработкой системы управления духовными школами, формированием программ для обучения и принципов отбора педагогов. После реформы 1867Ǿг. была сформирована трехступенчатая система духовного образования, готовившая кадры не только для Православной российской церкви, но и для гражданского ведомства, куда выпускники при желании имели право переходить после завершения обучения. На протяжении всей истории духовных школ не теряла актуальности проблема воспитания. Основным принципом формирования нравственности был строгий надзор за обучающимися, в том числе и обязательное участие в богослужениях. Однако это не исключало и эстетического образования, в частности обучения музыке. Проблема семинарских бунтов объяснялась интеллектуальными и политическими направлениями жизни общества конца XIX–начала XXǾв. — вовлеченностью воспитанников духовных школ в изучение европейской литературы, не лишенной политической направленности, и причастность к общесеминарскому союзу, боровшемуся за секуляризацию семинарского образования, корректное отношение преподавателей к воспитанникам и улучшение условий жизни учащихся. Преподаватели духовных школ были преимущественно заняты повседневной учебной работой, хотя среди них были и выдающиеся личности, чьи исследования были оценены не только в рамках Православной российской церкви
Используя инструментарий истории эмоций (прежде всего концепцию эмотивов У. Редди), автор исследует значение политических эмоций, транслируемых различными политическими силами в дни корниловского выступления. В качестве источников используются материалы периодической печати, воззвания основных политических акторов, дневники современников. Продемонстрировано, что эмотив страха оказал воздействие на ход кризиса: люди разных политических взглядов предполагали, что кризис перерастет в гражданскую войну. Cтрах перед гражданской войной использовали все политические силы. Важное исключение составляли некоторые радикальные социалисты, прежде всего В. И. Ленин, а также представители военных комитетов. Показано, что страх перед гражданской войной являлся одним из факторов, способствовавших эскалации насилия. Уничтожение (политическое или даже физическое) врага описывалось в качестве средства выхода из глобального кризиса. Влияние этого культурного фактора снижало возможность достижения политических компромиссов, способствовало процессам расчеловечивания, дегуманизации врага. Распространенный страх перед угрозой гражданской войны, используемый различными политическими акторами, не являлся достаточным условием для ее предотвращения, но придавал особую эмоциональную нагруженность языку гражданской войны. Особая эмоциональная атмосфера гражданской войны сложилась до разворачивания глобального конфликта
Статья посвящена известному полемисту Мелетию Смотрицкому (около 1577–1633), его восприятию церковной истории византийского периода, положения Восточных патриархатов под османской властью и их роли в жизни восточнославянских земель Речи Посполитой. Показана трансформация восприятия, обусловленная переходом Мелетия из православия в униатство, из константинопольской церковной юрисдикции в римскую. Для этого автор статьи анализирует ряд полемических сочинений и несколько писем Смотрицкого в контексте его биографии и напряженной общественно-политической ситуации в Речи Посполитой после заключения Брестской церковной унии. Автор приходит к выводу, что Мелетий, будучи православным, стремился создать положительный образ Восточной церкви как византийского, так и османского периодов, доказать ее неразрывную связь с «русским народом». Посетив страны Востока и став униатом, Смотрицкий пересмотрел данный образ. С тех пор он подчеркивал несоответствие Восточных патриархатов в Османской империи историческому образцу — древней, византийской Церкви. Положительные примеры в ее истории Смотрицкий видел в усилиях византийских императоров по преодолению Великого церковного раскола. Вместе с тем он порицал пришедшую на Русь из Византии ненависть к католикам и ложное представление о них
«Очерки бурсы» Н. Г. Помяловского — яркое и убедительное свидетельство жизни низших и средних духовных учебных заведений дореволюционной России. Написанное живым и образным языком середины XIX в., оно оказалось понятным читателям и более поздних эпох. Однако образы этого произведения, описанные реалии которого нашли свое подтверждение во множестве иных художественных произведений и дневниковых записях о жизни семинарий и бурс, вступают в противоречие с тем, как воссоздается внутренняя жизнь этих духовных учебных заведений в современных научных публикациях. Исследователи либо стараются не замечать внутренние нестроения этих школ, либо старательно снижают влияние этих проблем на жизнь церкви и самих учебных корпораций. Одной из важнейших причин появления столь формальных и поверхностных в своем анализе публикаций видится сознательный отказ современных историков видеть за социальными и политическими процессами, протекавшими в духовных учебных заведениях, специфическую среду, живых людей и особые межличностные и социальные отношения. Отмеченная ситуация ставит под вопрос научную добросовестность как такого подхода к изучению религиозной жизни, так и отказа от антропологических подходов к реконструкции прошлого. Не меньшая проблема — непонимание большинством исследователей особенностей жизни духовных школ, их традиций и особенностей существования. В представленной статье предпринята попытка осмыслить имеющиеся противоречия
В статье через призму обсуждения нравственной нормы семинаристов в ходе духовно-учебной реформы 1860–1870 гг. рассматривается проблема взаимоотношений Синода и приходского духовенства Российской империи. Выводы о характере предъявляемых Синодом требований к духовным воспитанникам и реакции членов семинарских сообществ на них сделаны на основе законодательных документов, сообщений об исключении из духовных семинарий за 1868–1876 гг. и прошений отцов учеников. Хотя Устав духовных семинарий 1867 г. провозгласил основной задачей семинарского образования воспитание высоконравственного служителя церкви, в цели реформы входило также включение духовных школ в общеобразовательную систему Российской империи. Указ обер-прокурора Синода No 6877 от 23 декабря 1867 г. с требованием сообщать обо всех исключенных за предосудительное поведение воспитанниках для дальнейшего оповещения епархиальных начальств и центральных управлений других ведомств, с одной стороны, должен был повысить общий нравственный уровень учащихся. С другой, он лишил исключенных из духовно-учебных заведений юношей будущего не только на духовном поприще, но и за пределами сословия. Такой двойственный характер реформы вызывал несогласие семинарских правлений и родителей семинаристов. Недопонимания обострялись расхождением в представлениях о норме нравственности духовного воспитанника и препятствовали успешной реализации реформы
Семинарист, бурсак, попович — в контексте XIX в. понятие многозначное. С одной стороны, оно означало принадлежность к известной сословной категории или подчеркивало ученический статус молодого человека, обучающегося в духовной семинарии, с другой — презентовало некий собирательный образ, по преимуществу отрицательный, который к началу XX в. приобрел черты в полном смысле расхристанного бунтаря. В данной статье на основе анализа мемуаров известных литераторов и экс-семинаристов, литературных произведений и публицистики XIX в., а также ряда законодательных документов показано поэтапное формирование представлений современников об учениках духовных школ России, изъяны организации в них учебно-воспитательного процесса и их проявления в отклоняющемся поведении юношества из духовного сословия. Методологические подходы социальной истории позволили проследить формирование неразрешимого противоречия между социальной ролью наставника, пастыря, духовного отца, к которому должна была готовить духовная школа, и конфликтующим с окружающей средой семинаристом, находившимся в оппозиции к базовым установкам и принципам той образовательной среды, в которой он существовал. В заключение отмечено, что в рассматриваемый период обозначилась устойчивая тенденция обособления сообщества семинаристов в субкультурную группу, на которой лежала печать отверженности, что нашло продолжение в зарождении их «новой» веры — веры в созидающую силу революции