Научный архив: статьи

В статье рассматривается такой феномен современной массовой культуры, как патриотическая песня, переживающая сегодня очевидное возрождение. В эпоху распада государственности СССР советская патриотическая песня, немаловажное средство пропаганды и воспитания патриотизма, фактически прекратила свое существование, поскольку исчезло то смысловое ядро, которое она транслировала в массы. Место этой песни в поле культурного производства начали заполнять другие музыкальные жанры, в той или иной степени воспринимавшиеся обществом как инструменты формирования (или восстановления) новой коллективной идентичности взамен утраченной советской. Поиски нового объекта патриотизма ради обретения самоидентификации, потребность в которой стала смутно осознаваться после преодоления «шока девяностых» и которая за последние полтора десятилетия находит все больше форм выражения, привели к становлению постсоветского условно-патриотического направления массовой культуры, лишенного «казенной романтики» советского периода и отражающей зреющее зерно обновленной коллективной гражданской идентичности, где значимым признается искреннее и ревностное служение России. На современной музыкальной сцене одним из представителей этого направления является проект Radio Tapok, который вырос из исполнения кавер-версий песен зарубежных рок-групп на русском языке в самостоятельный творческий коллектив и в своих оригинальных альбомах активно развивает патриотическую тематику, встречая радушный прием у публики.

На примере карельской деревни Пяльма, расположенной в Поонежье, в статье рассматривается конструирование образа традиционной севернорусской деревни бывшими и нынешними горожанами, которые, опираясь на собственные представления об аутентичности сельского, репрезентируют эту сельскую традицию для туристов-горожан, чьи знания о сельском преимущественно опосредованы массовой культурой и не подкреплены практическими умениями и навыками. Через сопоставление истории Пяльмы с другими примерами современной общественной работы с природно-культурным наследием на Северо-Западе России показывается, что типизация и музеефикация традиционной сельскости, характерная сегодня для многих регионов, в немалой степени обуславливается индивидуальными попытками сохранить деревни и обеспечить их развитие за счет привлечения туристов и деятельности в пространстве «экономики впечатлений». Отмечается, что для большинства «сезонных» жителей таких поселений, будь они местными или горожанами-дачниками, историчность места не имеет принципиального значения, в отличие от природных и инфраструктурных особенностей местоположения конкретной деревни. Делается вывод, что городские проекции сельскости в исторических поселениях, наблюдаемые в наши дни, постепенно все отчетливее подразделяются на общие и частные коммеморативно-туристические и личные хозяйственные практики, которые вместе образуют постпродуктивистскую «новую сельскость» исторических деревень Русского Севера.

В статье на примере карельской деревни Пяльма, расположенной в Поонежье, рассмотрено характерное для нынешней социокультурной ситуации конструирование образа традиционной северорусской деревни бывшими горожанами. Опираясь на собственные представления об аутентичности сельского, они репрезентируют сельскую традицию для туристов-горожан, чьи знания о сельском опосредованы массовой культурой и не подкреплены практическими умениями. Сопоставляя историю Пяльмы с другими примерами общественной работы с природно-культурным наследием на Северо-Западе России, автор показывает, что типизация и музеефикация традиционной сельскости, характерная для многих деревень региона, во многом обусловлена индивидуальным стремлением сохранить их, обеспечить их развитие за счет привлечения туристов и деятельности в пространстве «экономики впечатлений». Автор отмечает, что для большинства «сезонных» жителей таких поселений (местных и дачников) историчность места не имеет принципиального значения, в отличие от его природных и инфраструктурных особенностей. Наблюдаемые сегодня городские проекции сельскости в исторических поселениях все отчетливее разделяются на общие и частные, коммеморативно-туристические и личные хозяйственные практики, которые вместе образуют постпродуктивистскую «новую сельскость» исторических деревень Русского Севера.

В статье рассматривается социальное пространство современного Кронштадта, малого исторического города в черте Санкт-Петербурга, жители которого по сей день притязают на сохранение особой коллективной идентичности. В основу работы положены материалы, собранные в ходе интервьюирования горожан весной 2021 года. Кронштадтское социальное пространство характеризуется и описывается как ассамбляж, в котором взаимодействуют разнородные силы, определяя тем самым перспективы развития города — как с точки зрения городского хозяйства, так и в восприятии горожан. Выделяются четыре основных элемента текущей городской идентичности — или четыре составляющих «кронштадтского палимпсеста», а именно: оценка горожанами статуса и ресурсной позиции города в иерархии городской среды Санкт-Петербурга; определение административных и «естественных» границ города на территории острова Котлин; ранжирование кварталов по степени престижности и фольклоризация «неблагополучных» зон; отношение к притоку туристов и восприятие местными жителями «чужих», а также разделение городских достопримечательностей на «парадные» и «личные». Делается вывод, что «право на город», которого продолжают добиваться горожане сегодня, опираясь на историю и географическое положение населенного пункта и на собственные представления о предпочтительном укладе городской жизни, во многом определяет своеобразие кронштадтского ассамбляжа и выделяет этот малый город из совокупности российских городов-спутников мегаполисов.